Когда-то считалось, что большая политика и мировая экономика — это сферы холодного расчета, где цифры торгового баланса и стратегические интересы значат больше, чем личные симпатии. Однако последние события показывают, что порой старая дружба или, наоборот, глубокая неприязнь могут стать причиной многомиллиардных пошлин и спровоцировать международный конфликт.
Фото: cnbc.com
Именно такой, почти личный, характер носит недавнее решение Белого дома ввести новые тарифы против Бразилии. Этот шаг был сделан в тот самый момент, когда страна приняла на себя председательство в БРИКС — объединении, стремящемся построить альтернативу американскому доминированию. Так обычный, на первый взгляд, экономический спор превращается в серьезную проверку на прочность для всего блока и для нового мирового порядка.
В основе нового витка торгового противостояния между США и Бразилией лежит история, больше похожая на сюжет политического триллера, чем на экономический отчет. Президент Дональд Трамп объявил о введении сокрушительной 50-процентной пошлины на бразильские товары. При этом американский лидер не стал прикрываться стандартными формулировками о торговом дисбалансе. В своем обращении, опубликованном в социальных сетях, он прямо увязал этот шаг с судьбой своего друга — бывшего президента Бразилии Жаира Болсонару, который на родине оказался под судом по обвинению в попытке оспорить результаты выборов 2022 года.
Трамп недвусмысленно назвал этот судебный процесс «охотой на ведьм», потребовав немедленно его прекратить. Эта риторика удивительно напоминает ту, что он сам использует для описания собственных юридических проблем, связанных с выборами 2020 года. Чувство товарищества и общность судеб, по-видимому, оказались для американского президента важнее дипломатического протокола. Он не скрывает своих теплых отношений с Болсонару, которого в свое время принимал в своей резиденции Мар-а-Лаго. Теперь это «гостеприимство» трансформировалось в экономическое давление на действующего президента Бразилии Луиса Инасиу Лулу да Силву — того самого, кто и победил Болсонару на выборах.
Таким образом, пошлина превратилась из инструмента экономической политики в орудие личного возмездия и политической поддержки. Это уже не просто торговля, это ультиматум, который ставит экономическое благополучие целой страны в зависимость от юридического статуса одного человека, пусть и бывшего главы государства.
Хотя защита союзника стала главной новостью, в письме американской администрации были и другие претензии к Бразилии. Среди них — недовольство политикой в цифровой сфере. В частности, упоминались решения бразильского Верховного суда, который, по мнению Белого дома, выносил «секретные и незаконные» приказы о цензуре, угрожая американским социальным сетям огромными штрафами и даже изгнанием с рынка. В связи с этим торговому представителю США было поручено начать отдельное расследование, которое может повлечь за собой дополнительные санкции.
Этот шаг, однако, не является чем-то из ряда вон выходящим в общей стратегии нынешней администрации США. Бразилия просто получила особый, более резкий и персонализированный ультиматум. Одновременно с ней под угрозой введения пошлин оказались десятки других стран — от Филиппин и Шри-Ланки до Ирака и Алжира. Большинству из них были разосланы почти идентичные «письма счастья», где менялись лишь название страны и ставка тарифа.
Эта тактика глобального давления, по мнению экономистов, является продолжением апрельской инициативы, когда под удар попали около 60 стран, продающих в США больше товаров, чем покупают. Белый дом называет такие торговые дефициты доказательством несправедливого отношения к Америке. Теперь странам дан новый срок — до 1 августа, чтобы заключить новые торговые соглашения на американских условиях. В противном случае их ждут серьезные экономические последствия. Эта стратегия затрагивает как крупных игроков, так и небольшие экономики, демонстрируя, что в этой торговой войне неприкасаемых нет.
Атака на Бразилию выглядит особенно знаковой в контексте ее новой роли на мировой арене. Именно в этом году страна приняла на себя председательство в БРИКС — неформальном клубе, объединяющем более 10 стран, включая Россию и Китай (Беларусь стремится к полноправному членству в БРИКС). Это объединение последовательно выступает за создание многополярного мира и стремится стать экономическим и политическим противовесом влиянию «коллективного Запада» во главе с США.
И вот в этот самый момент ведущая экономика Южной Америки, новый лидер БРИКС, оказывается под прямым и весьма унизительным давлением со стороны Вашингтона. Это больше, чем просто экономический спор. Это прямой вызов авторитету Бразилии и, как следствие, всему блоку. Как страна может эффективно координировать усилия по созданию новой финансовой архитектуры, когда ее собственная экономика становится заложницей личных симпатий американского президента?
Этот инцидент — серьезнейшая проверка на прочность для самого принципа солидарности внутри БРИКС. Станет ли это поводом для консолидации усилий и выработки совместного ответа на американское давление? Или же партнеры по блоку предпочтут наблюдать со стороны, решая собственные проблемы?
За всей этой агрессивной риторикой стоит специфическая экономическая философия. Президент Трамп неоднократно заявлял, что пошлины — это «прекрасная вещь» для его страны, которая якобы приносит в казну сотни миллиардов долларов. Его основной критерий оценки торговых отношений — двусторонний дефицит: если США покупают у какой-то страны больше, чем продают ей, значит, эту страну нужно «наказать».
Многие экономисты критикуют такой подход как упрощенный и вредный. Они утверждают, что двусторонние дефициты возникают по множеству естественных причин. Например, одна страна может специализироваться на производстве автомобилей или электроники, которые охотно покупают американцы, и это нормально. Требовать, чтобы более бедная страна покупала американских товаров на ту же сумму, что и богатые США, просто нелогично.
Ярким примером абсурдности этой логики служит предложение Вьетнаму. Американский лидер выразил мнение, что большие американские внедорожники могли бы прекрасно продаваться на вьетнамском рынке. Однако аналитики быстро указали, что улицы вьетнамских городов слишком узки для таких машин, а годовой доход среднего вьетнамца составляет всего около 4000 долларов — это примерно одна десятая стоимости такого автомобиля. Этот случай наглядно показывает, что торговая политика, основанная на личных представлениях, а не на реальных экономических законах, обречена на столкновение с реальностью.
