Вы никогда не чувствовали этого? Внезапный, ничем не объяснимый холодок, пробегающий по спине в собственной квартире. Краем глаза пойманное движение в пустой комнате. Тяжелое, гнетущее ощущение, что вы здесь не одни. Большинство из нас отмахнется, списав это на усталость или игру света. Но некоторые — и, как показывают опросы, их миллионы — затаят дыхание и подумают: «Призрак».

Вера в призраков — один из самых живучих и универсальных культурных феноменов. По данным исследования международной социологической службы YouGov за 2021 год, 46% американцев верят, что духи умерших могут возвращаться в мир живых. В Великобритании, согласно IPSOS, эта цифра достигает 38%. Цифры впечатляют, но что стоит за ними? Неужели все эти люди — просто легковерные простаки? Или наука, с ее датчиками и формулами, упускает что-то важное?

Не просто тени: что говорят очевидцы

Истории о встречах с призраками редко похожи на голливудские триллеры. Чаще всего это тихие, личные, но оттого не менее пугающие события. Возьмем, к примеру, историю, задокументированную британским Обществом психических исследований (SPR). В 1930-х годах некая миссис X (ее имя сохраняется в конфиденциальности) регулярно видела в своем доме фигуру невысокого пожилого мужчины в викторианской одежде. Он не причинял вреда, просто стоял и смотрел в окно. Позже, разбирая архивные фотографии, женщина с изумлением узнала в нем предыдущего владельца дома, умершего за 20 лет до ее рождения. Это классический случай так называемого «призрака-повторения» — сущности, раз за разом воспроизводящей одно и то же действие.

Подобные свидетельства не ограничиваются частными домами. Лондонский Тауэр, древняя тюрьма и место казней, веками является эпицентром призрачного фольклора. Охранники (бифитеры) — люди отнюдь не робкого десятка — неофициально рассказывают о встречах с призраком Анны Болейн, которая, согласно легенде, бродит по крепости. В 1970-х годах один из стражей даже утверждал, что видел «бесформенную беловатую фигуру», скользнувшую в часовне Святого Петра, где похоронены обезглавленные узники.

Но, пожалуй, самый известный «документированный» призрак — это Коричневая леди из замка Рейним-Холл в Англии. Его слава обязана не столько рассказам, сколько единственной фотографии 1936 года, сделанной для журнала Country Life. На снимке, сделанном двумя фотографами-профессионалами, запечатлена прозрачная фигура женщины в старинном платье, спускающаяся по лестнице. Снимок был тщательно проанализирован экспертами, и подделку так и не доказали. Оригинал пластины хранится в Национальном медиамузее в Брадфорде, продолжая будоражить умы.

От Гамлета до «Охотников за привидениями»: что формирует наш страх

Прежде чем мы перейдем к научным объяснениям, важно признать: наши представления о призраках в значительной степени сформированы искусством. Поп-культура — это гигантская машина по производству и тиражированию призрачных образов, которые прочно оседают в нашем коллективном бессознательном.

Литература заложила фундамент. Призрак отца Гамлета у Шекспира — это двигатель сюжета, олицетворение неупокоенного прошлого, требующего мести. В викторианскую эпоху, на волне спиритизма, Чарльз Диккенс в «Рождественской песни» создал, пожалуй, самых знаменитых литературных призраков — Духов Прошлого, Настоящего и Будущего Рождества, которые были не столько пугающими, сколько морально-назидательными. А Генри Джеймс в «Повороте винта» довел технику ненавязчего ужаса до совершенства, оставив читателя в напряженной неопределенности: видят ли дети настоящих призраков или это проекция больного сознания гувернантки?

Кинематограф ХХ века взял эту эстафету и превратил призраков в звезд. Если классический «Кошмар на улице Вязов» — это все-таки история о мстительном духе, то такие фильмы, как «Шестое чувство» (1999), кардинально изменили оптику. Призрак здесь — не злодей, а запутанная, страдающая душа, не осознающая своей смерти. Сценарист и режиссер М. Найт Шьямалан сделал то, что не удавалось парапсихологам: он заставил аудиторию всей планеты не кричать от ужаса, а плакать от сочувствия к призракам.

Но настоящую революцию в массовом восприятии совершили два противоположных по тону фильма. «Охотники за привидениями» (1984) Ива Райтмана, с его протоновными ускорителями и остроумными диалогами, легитимизировал образ «ученого-парапсихолога» и сделал охоту на призраков захватывающим приключением. С другой стороны, «Паранормальное явление» (2007) Орена Пели, с его дрожащей камерой и псевдодокументальностью, вернул призраков из космических эпицентров обратно в спальню обычного человека. Он создал иллюзию, что такое может случиться с каждым, буквально за стеной.

Эти произведения создают для нас язык, на котором мы говорим о паранормальном. Когда мы описываем «давящее присутствие», мы невольно цитируем «Изгоняющего дьявола». Услышав необъяснимый стук, мы вспоминаем «Паранормальное явление». Культура дает нам готовый сценарий для интерпретации наших самых смутных страхов.

Объяснение необъяснимого: что говорит наука?

Парапсихология, претендующая на научное изучение аномальных явлений, существует уже более века. Исследователи используют электромагнитные датчики (ЭМП), термометры, диктофоны для записи «электронных голосовых феноменов» (ЭВП) — бестелесных звуков и голосов. Однако ни одно из этих свидетельств так и не было признано академическим научным сообществом как неопровержимое. Почему?

Ответ прост: на каждое «сверхъестественное» явление находится естественное, пусть и сложное, объяснение.

• Инфразвук. Профессор психологии Ричард Уайзмен из Хертфордширского университета провел серию экспериментов в «замках с привидениями». Он обнаружил, что во многих местах, где люди жаловались на чувство тревоги и наблюдения, присутствовал инфразвук — низкочастотный звук ниже 20 Гц, неразличимый для человеческого уха, но способный вызывать вибрацию глазных яблок, чувство паники и даже зрительные галлюцинации. Его источником могут быть ветер, системы вентиляции или дальние шторма.
• Парейдолия. Наш мозг эволюционно запрограммирован распознавать лица. Это инстинкт выживания. Но эта же способность заставляет нас видеть лица в фактуре дерева, облаках или случайных тенях. «Мозг — это машина для распознавания образов, — объясняет нейробиолог Парамвир С. Тунея из Калифорнийского университета. — Когда он сталкивается с неполной или шумной информацией, он пытается «достроить» картину, используя прошлый опыт. Иногда он ошибается, и мы видим то, чего нет».
• Идеомоторный эффект. Именно он лежит в основе спиритических сеансов и доски Уиджи. Люди бессознательно, сами того не желая, направляют планшетку или стол, руководствуясь своими ожиданиями. Это не мистика, а доказанный психофизиологический феномен.
• Сонный паралич. Это, пожалуй, самое пугающее и при этом абсолютно реальное объяснение для «нападений» призраков. В состоянии между сном и бодрствованием мозг «отключает» мышечный тонус (чтобы мы не повторяли движений из сна), но сознание уже включилось. Человек просыпается, не может пошевелиться, часто чувствует чье-то зловещее присутствие в комнате, давление на грудь и даже видит темные фигуры. В разных культурах этот феномен оброс своей мифологией: от древних инкубов до русской домового.

Скептики, такие как знаменитый иллюзионист Джеймс Рэнди, основатель Фонда скептиков (James Randi Educational Foundation), десятилетиями предлагали миллион долларов любому, кто сможет продемонстрировать паранормальные способности в контролируемых условиях. Приз так и не был востребован.

Почему же вера жива?

Если наука предлагает столько рациональных объяснений, почему мы цепляемся за иррациональное?

Ответ кроется в самой природе человека. Во-первых, это страх смерти. Вера в то, что сознание может пережить физическую оболочку, утешительна. Она снимает экзистенциальный ужас небытия.

Во-вторых, это потребность в нарративе. Наш мир полон случайных, необъяснимых событий. Гораздо проще и «интереснее» объяснить скрип половиц происками призрака старого хозяина, чем банальной усадкой дерева. Как метко заметил писатель и популяризатор науки Майкл Шермер: «Люди верят странным вещам не потому, что они глупы, а потому, что они умны. У нас есть прекрасная способность находить закономерности. Проблема в том, что мы часто находим их там, где их нет».

В-третьих, это мощное влияние культуры, о котором мы уже говорили. Готовые сюжеты из книг и фильмов предоставляют нам удобный каркас, на который мы нанизываем наш собственный, зачастую весьма смутный, опыт.

Заключение: тень, которую мы носим в себе

Так существуют ли привидения на самом деле? Научные данные говорят твердое «нет». Но они, безусловно, существуют как культурный, психологический и социальный феномен. Они — проекция наших страхов, надежд и неутолимой жажды чуда. Они — тень, которую мы сами отбрасываем на стену пустой комнаты, пытаясь заполнить тишину и неизвестность знакомым, пусть и пугающим, сюжетом, подаренным нам Шекспиром, Диккенсом и голливудскими режиссерами.

Возможно, настоящая тайна призраков заключается не в том, могут ли мертвые возвращаться, а в том, почему живым так необходимо в это верить. И пока у нас есть страх смерти, любопытство к непознанному и потребность в хорошей истории, призраки будут с нами. Не как сверхъестественные сущности, а как часть нашего собственного, очень человеческого, наследия, веками оттачиваемого в лаборатории мировой культуры.